Часть шестая статьи 259 УПК Российской Федерации регулирует порядок изготовления и подписания протокола судебного заседания, предусматривая в числе прочего возможность изготовления протокола по частям и ознакомления сторон с частями протокола по мере их изготовления.

Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что исходя из конституционного смысла Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации составление протокола процессуального действия – в целях обеспечения его объективности – должно осуществляться незамедлительно, а существенная задержка в изготовлении протокола умаляет значение процессуальной формы как таковой.

При принятии судами решения об изготовлении протокола по частям, особенно в рамках закрытого судебного заседания, должны учитываться продолжительность перерывов в судебном заседании, длительность судебного разбирательства, объем исследованных материалов и другие существенные обстоятельства конкретного дела. В связи с этим при длительном закрытом судебном заседании, во всяком случае, существенное значение приобретают изготовление протокола по частям, а также предоставление возможности сторонам по их ходатайству знакомиться с частями протокола по мере изготовления последних.

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 8 июля 2021 г. N 1370-О

ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНИНА ШТИНА

ДМИТРИЯ СЕРГЕЕВИЧА НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ

ЧАСТЬЮ ЧЕТВЕРТОЙ СТАТЬИ 29 И ЧАСТЬЮ ШЕСТОЙ СТАТЬИ 259

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, Г.А. Гаджиева, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, В.Г. Ярославцева,

заслушав заключение судьи С.М. Казанцева, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона “О Конституционном Суде Российской Федерации” предварительное изучение жалобы гражданина Д.С. Штина,

установил:

  1. Гражданин Д.С. Штин просит проверить конституционность следующих положений Уголовно-процессуального кодексаРоссийской Федерации:

части четвертой статьи 29 “Полномочия суда”, согласно которой если при судебном рассмотрении уголовного дела будут выявлены обстоятельства, способствовавшие совершению преступления, нарушения прав и свобод граждан, а также другие нарушения закона, допущенные при производстве дознания, предварительного следствия или при рассмотрении уголовного дела нижестоящим судом, то суд вправе вынести частное определение или постановление, в котором обращается внимание соответствующих организаций и должностных лиц на данные обстоятельства и факты нарушений закона, требующие принятия необходимых мер; суд вправе вынести частное определение или постановление и в других случаях, если признает это необходимым;

части шестой статьи 259 “Протокол судебного заседания”, предусматривающей, что протокол должен быть изготовлен и подписан в течение 3 суток со дня окончания судебного заседания председательствующим и секретарем судебного заседания, а в случае, если ведение протокола председательствующим поручено помощнику судьи, – председательствующим и помощником судьи; протокол в ходе судебного заседания может изготавливаться по частям, которые, как и протокол в целом, подписываются председательствующим и секретарем, а в случае, если ведение протокола председательствующим поручено помощнику судьи, – председательствующим и помощником судьи; по ходатайству сторон им может быть предоставлена возможность ознакомиться с частями протокола по мере их изготовления.

Как следует из представленных материалов, приговором Октябрьского районного суда города Красноярска от 28 августа 2018 года Д.С. Штин и Д.В. Финогеев осуждены по совокупности преступлений, предусмотренных пунктом “а” части второй статьи 131, пунктом “а” части второй статьи 132 УК Российской Федерации, каждый – к 6 годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Заявитель и его соучастник подали апелляционные жалобы на приговор, в числе прочего оспорив отказ суда первой инстанции в удовлетворении их ходатайств об ознакомлении с протоколами судебных заседаний от 1 марта, 15 марта и 4 апреля 2018 года. Осужденные полагали, что отказ в выдаче им протокола судебного заседания по частям был вызван необходимостью в дальнейшем сфальсифицировать его содержание в части показаний участников процесса и действий судьи. Кроме того, они просили вынести в соответствии с частью четвертой статьи 29 УПК Российской Федерации частные определения в связи с совершением государственным обвинителем, следователем и судьей должностных преступлений.

В апелляционном определении от 15 января 2019 года судебная коллегия по уголовным делам Красноярского краевого суда отклонила указанные доводы касательно протокола судебного заседания со ссылкой на исключительное правомочие суда определять порядок его изготовления – по частям или по окончании судебного разбирательства в целом; обстоятельств, способствовавших совершению преступления, нарушений прав и свобод граждан, а также других нарушений закона, допущенных на стадии предварительного следствия и при рассмотрении уголовного дела нижестоящим судом, которые бы повлекли за собой необходимость вынесения частного определения, не выявила.

Постановлением судьи Красноярского краевого суда от 11 ноября 2019 года отказано в передаче кассационных жалоб Д.В. Финогеева и его защитника для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, в том числе в связи с тем, что изготовление протокола судебного заседания по частям не является безусловной обязанностью суда, а невозможность предоставления частей протокола судебного заседания подсудимым не свидетельствует о нарушении их права на защиту.

К выводу о том, что изготовление протокола судебного заседания по данному уголовному делу отвечает требованиям статьи 259 УПК Российской Федерации, пришел и судья Верховного Суда Российской Федерации по итогам изучения кассационной жалобы Д.В. Финогеева (постановление от 28 октября 2020 года).

По мнению Д.С. Штина, часть четвертая статьи 29 УПК Российской Федерации противоречит Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (часть 1) и 46 (часть 1), в той мере, в какой она по смыслу, придаваемому ей судебной практикой, предполагает право суда не выносить частное определение или постановление при выявленных обстоятельствах грубых нарушений закона или преступлений, а часть шестая статьи 259 УПК Российской Федерации противоречит Конституции Российской Федерации, ее статье 24 (часть 2), поскольку по смыслу, придаваемому ей судебной практикой, предоставляет суду право произвольно решать вопрос об изготовлении частей протокола закрытого судебного заседания до вынесения приговора и лишает сторону защиты возможности ознакомления с частями протокола.

  1. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.

2.1. Часть четвертая статьи 29 УПК Российской Федерации закрепляет механизм реагирования суда на выявленные в ходе разбирательства по уголовному делу факты нарушения прав и свобод граждан и иные нарушения закона, требующие принятия необходимых мер. Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, данное законоположение направлено на реализацию общеправового требования законности, предупреждение совершения новых преступлений и правонарушений и преследует тем самым конституционно значимые цели, носит гарантийный характер и направлено на обеспечение прав граждан в сфере уголовного судопроизводства (определения от 29 мая 2014 года N 1175-О, от 17 февраля 2015 года N 255-О, от 29 марта 2016 года N 483-О, от 26 апреля 2016 года N 709-О и от 28 февраля 2017 года N 339-О).

При этом Д.С. Штин, настаивая на неконституционности части четвертой статьи 29 УПК Российской Федерации, заявляет о совершении названными им лицами должностных преступлений и, по существу, ведет речь о необходимости применения оспариваемой нормы в уголовном деле с его участием, что требует исследования фактических обстоятельств этого дела и выходит за рамки полномочий, предоставленных Конституционному Суду Российской Федерации статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона “О Конституционном Суде Российской Федерации”.

2.2. Оценке роли и значения протокола судебного заседания посвящен ряд правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации.

Так, в Постановлении от 14 июля 2017 года N 21-П Конституционный Суд Российской Федерации, в частности, отмечал, что протокол судебного заседания наряду с аудио-, видеозаписью судебного заседания обеспечивает объективность фиксации судебного разбирательства, служит одним из средств проверки и оценки законности, обоснованности и справедливости приговора, законности и обоснованности иного решения суда первой инстанции (статья 389.9 УПК Российской Федерации), установления оснований отмены или изменения судебного решения и тем самым способен оказать – в зависимости от степени его полноты и правильности – существенное влияние на разрешение дела в вышестоящем суде, приобретая в контексте действующего уголовно-процессуального законодательства и сложившейся на его основе правоприменительной практики значение важного источника информации о ходе рассмотрения дела и исследованных судом доказательствах.

Протокол судебного заседания является процессуальным документом, который призван достоверно и последовательно отражать ход судебного разбирательства, способствовать постановлению приговора в соответствии с доказательствами, исследованными в судебном заседании, и обеспечивать возможность контроля со стороны вышестоящих судебных инстанций за выполнением судом требований закона при разрешении уголовных дел (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 года N 1014-О-О, от 17 ноября 2011 года N 1558-О-О, от 24 июня 2014 года N 1433-О и др.).

В связи с обращениями о проверке конституционности части 6 статьи 259 УПК Российской Федерации Конституционный Суд Российской Федерации указывал, что закрепление в законе права сторон на ознакомление по их ходатайствам с протоколом судебного заседания, в том числе с его частями – если избран подобный способ изготовления протокола, – обязывает суд обеспечить реализацию данного права (определения от 2 июля 2009 года N 1014-О-О, от 24 сентября 2012 года N 1628-О, от 23 октября 2014 года N 2386-О, от 19 ноября 2015 года N 2577-О, от 20 декабря 2016 года N 2749-О и др.). Таким образом, данная норма в той мере, в какой она позволяет председательствующему судье решать вопрос о способе изготовления протокола в открытом судебном заседании, не может расцениваться как нарушающая конституционные права, поскольку в соответствии с частью пятой статьи 241 УПК Российской Федерации лица, присутствующие в открытом судебном заседании, вправе самостоятельно вести аудиозапись и письменную запись; проведение фотографирования, видеозаписи и (или) киносъемки допускается с разрешения председательствующего в судебном заседании.

Согласно Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации ведение протокола судебного заседания является общим условием судебного разбирательства (статья 259), протокол судебного заседания определен как один из видов доказательств по уголовному делу (пункт 5 части второй статьи 74) и одновременно является средством проверки, оценки (переоценки) любого из доказательств, исследованных в судебном заседании. При этом применительно к протоколу судебного заседания приобретают особое значение требования его допустимости и достоверности (объективности). При несоблюдении этих требований под сомнение ставится вся судебная процедура, а соответственно, и правосудность принятого по уголовному делу итогового решения.

Исходя из конституционного смысла Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, составление протокола процессуального действия – в целях обеспечения его объективности – должно осуществляться незамедлительно, а существенная задержка в изготовлении протокола умаляет значение процессуальной формы как таковой.

В случае рассмотрения уголовного дела в закрытом судебном заседании (как это имело место в деле заявителя), когда отсутствует аудиопротоколирование, а участники процесса не вправе вести аудиозапись заседания, судья, принимая решение о порядке составления протокола, не может не учитывать, что при продолжительности судебного разбирательства в несколько недель, а в отдельных случаях – и месяцев, восстановление по памяти не только второстепенных, но и существенных деталей заседания может оказаться затруднительным и даже невозможным, что способно привести к ограничению законного права участников процесса опираться на протокол как на доказательство, в том числе при обжаловании приговора.

Таким образом, при принятии судами решения об изготовлении протокола по частям, особенно в рамках закрытого судебного заседания, должны учитываться продолжительность перерывов в судебном заседании, длительность судебного разбирательства, объем исследованных материалов и другие существенные обстоятельства конкретного дела. В связи с этим при длительном закрытом судебном заседании, во всяком случае, существенное значение приобретают изготовление протокола по частям, а также предоставление возможности сторонам по их ходатайству знакомиться с частями протокола по мере изготовления последних.

Гарантиями права участников уголовного судопроизводства на внесение достоверной информации в протокол судебного заседания являются право на получение изготовленной копии протокола судебного заседания и право подать замечания на указанный протокол (часть восьмая статьи 259, статья 260 УПК Российской Федерации). Установленная вступившим в законную силу приговором суда подложность протоколов судебных действий, повлекшая постановление незаконного, необоснованного или несправедливого приговора, является основанием для пересмотра вступившего в законную силу приговора суда ввиду вновь открывшихся обстоятельств (пункт 1 части третьей статьи 413 УПК Российской Федерации).

При таких обстоятельствах установленное частью шестой статьи 259 УПК Российской Федерации правомочие председательствующего судьи принимать решение об изготовлении протокола судебного заседания по частям и (или) об ознакомлении сторон с частями протокола по мере его изготовления не является произвольным, не может расцениваться как недопустимое с точки зрения установленного Конституцией Российской Федерации принципа самостоятельности судебной власти, представляет собой одно из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, и не может рассматриваться как нарушающее конституционные права Д.С. Штина.

Определение же того, имелись ли в деле заявителя основания для изготовления протокола закрытого судебного заседания по частям и (или) ознакомления участников судебного разбирательства с частями протокола, связано с установлением и исследованием фактических обстоятельств, что не относится к полномочиям Конституционного Суда Российской Федерации (статья 125 Конституции Российской Федерации и статья 3 Федерального конституционного закона “О Конституционном Суде Российской Федерации”), равно как не входит в его полномочия проверка законности и обоснованности правоприменительных решений, вынесенных судами общей юрисдикции.

Настоящее Определение не исключает право федерального законодателя внести в правовое регулирование необходимые изменения, направленные на совершенствование процедуры изготовления протокола закрытого судебного заседания по частям и ознакомления участников судебного разбирательства с частями протокола.

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона “О Конституционном Суде Российской Федерации”, Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

  1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Штина Дмитрия Сергеевича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона “О Конституционном Суде Российской Федерации”, в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
  2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.

Председатель

Конституционного Суда

Российской Федерации

В.Д.ЗОРЬКИН